Бориспільська Варта

Беды и войны не помешали дожить до 110 лет

У бабы Васи из села Глыбокое Бориспольского района, все шансы стать старейшей жительницей планеты

В свои сто с хвостиком Василиса Блудчая помнит поименно всех восьмерых внуков, 13 правнуков, и 5 праправнуков – самому старшему уже 15 лет, не исключено, что баба Вася дождется еще и прапраправнуков. Неграмотная бабуля, которая ни дня не сидела за партой, знает в каком году, какая война началась, когда, какой город в Беларуси (оттуда долгожительница родом) фашисты брали. Да и сейчас старается быть в курсе событий, до сих пор сокрушается, что Тимошенко не стала президентом.

У Василисы Семеновны уже не осталось ни братьев, ни сестер, хотя в семье она была старшая. Она похоронила двоих детей, внука. Говорит, что никогда и подумать не могла, что столько проживет. В семье ведь долгожителей не было, да и жизнь к этому не располагала. Баба Вася пережила японскую, гражданскую войну, голод, вторую мировую, послевоенную разруха, перестройку... Всю жизнь в колхозе на земле проработала, одна троих детей воспитала, никакой личной жизни. Не жизнь, а сплошной стресс…

Свой век долгожительница доживает у внучки, которой, к слову, 63 года.

– Ох, и обрадуется наша бабушка, – приглашая в дом, говорит внучка. – Она так любит поговорить, но нам некогда с ней сидеть. Раньше, хоть на улицу выходила, а в прошлом году ногу в бедре сломала и совсем духом упала. А вообще по жизни она такая оптимистка! В сто лет еще гусей пасла, за праправнучкой присматривала и сама себе кушать готовила – не хотела никому быть обузой.

Война, голод и никакой личной жизни

Василиса Семеновна, увидев в дверях гостей, засмущалась, стала поправлять платье, платок.

– Вот бабушка, журналист приехал, о вашей жизни хочет написать, – докладывает внучка.

– Ох, деточка, что ж тут писать, когда кроме войны и голода ничего не видела, – запричитала старушка. – Только и пожила возле батька и матери, а как замуж отдали – сплошные мучения.

– Неужели муж обижал?

– Нет, не обижал. Просто он не добытчик, не мог семью прокормить, все на моих плечах было. Меня ж мать в невестки своей двоюродной сестре отдала, за троюродного брата замуж выдала. Ко мне многие сваталась, только не до замужества было. Отец же всю жизнь воевал, вначале японская война, потом революция, матери нужно было помогать.

– Она уже в годах замуж выходила, больше 20 было, – уточняет внучка. – А в 27 маму родила, она первая у них была.

– Жили мы поначалу у свекрови, ох и вредная женщина, кровушки попила, до 106 лет дожила! Только стали обживаться, хозяйство развели, тут бах – всех в колхозы погнали, скот стали забирать. Иван мой говорит, мол, за Дон надо ехать, там свободная жизнь. Погрузили все свои пожитки – 8 голов скота и поехали в Иркутскую область. А там казаки, варварский народ – вырезали целые села. И до того, в котором мы обосновались, добрались бы, ну тут в коммуну всех согнали.

Скот у людей забрали, голодно стало. Ели все из одного котла. Причем из этого котла еда полагалась лишь тем, кто работал. А те, кто, скажем, с малым дитем дома был – живи, как хочешь. Помню, похлебку варили – на 25 ведер воды, корзина картошки и ведро капусты – никакого тебя ни мяса, ни сала. Мужики от такой еды стали пухнуть. Пришлось обратно в Белоруссию возвращаться, только уже без скота. Потом война. Мужиков на фронт забирать стали. Помню, своего провожаю, а он мне говорит: «Не пойду воевать, на горище войну пережду». Он не думал, что это еще один рот кормить мне придется. А я ночами колоски на поле собирала, чтобы детей накормить. За это и расстрелять могли на месте, не разбираясь. С горем пополам выпроводила его на войну. После того больше и не видела. Знаю, что в плену был, считается он пропавшим без вести.

– А что ж вы замуж больше не вышли?

– Не до замужества мне было. Думала о том, как детей вырастить.

– Да к ней сватались кавалеры, даже я помню, – подключается к разговору внучка. – Она ж была высокая статная женщина, работы никакой не боялась и косить, и орать, и жать умела. Мужики засматривались на нее. Помните, как Олевский к вам сватался? Хороший был мужчина.

– Так он же еврей, – выдает баба Вася. – Вот если бы не еврей, может и пошла бы за него. Его мать меня долго обхаживала. Она на машинке шила, все подарочки передавала.

С 82-летней дочкой живут на одной улице, но не видятся

Василиса Семеновна, торопливо рассказывает эпизоды, которые всплывают в памяти. Причем с такими подробностями, что диву даешь, как до сих пор их помнит. Старушка помнит, что после войны за корову, нужно было сдавать государству 100 литров молока в год, и 150 дней в году бесплатно отработать в колхозе. При этом она не умеет читать, хотя буквы знает, в документах расписывается крестиком и до сих пор удивляется, как летают самолеты, ведь у них нет, как у машин, колес. Кстати, во время войны бабуля по звуку могла отличить советский самолет от немецкого.

–Жил у меня на квартире немец. Бывало, пролетит самолет, а он бежит ко мне спрашивает, чей? – вспоминает старушка. – Немец хорошим человеком был. Дочку, Поличку однажды спас. В село шел карательный отряд, партизан искал. Люди в панике стали прятаться, кто в лес, кто в поле и Поля моя убежала. А квартирант говорит: найдите дочь и домой верните – всех кого за селом найдут – расстреляют. И, правда, тех, кто в доме сидел, немцы не тронули, а кто прятался по кущам – расстреляли.

Кстати, Поличке уже 82, она единственная, из троих детей осталась в живых. Живет на одной улице с матерью, правда, видятся родственники редко. Полина Ивановна плохо ходит и самостоятельно к дому матери уже добраться не в силах.

Молоко и творог – вместо лекарства

Каждый день бабы Васи начинает с молитвы, потом завтрак – овсяная каша. Мяса долгожительница уже давно не ест, сладостями тоже не злоупотребляет.

– У нее такая сила воли. Бывает, принесу то, что любит, а она отказывается. Говорит, зачем есть, если потом плохо будет, – рассказывает Мария Михайловна. – Она всю жизнь была очень переборчива в питании. Из мяса, могла съесть только кусочек домашней курочки, жирного вообще не ела. Но каждый день обязательно должно было быть домашнее молочко, творог. Мы ей до сих пор у людей молоко покупаем, магазинное не пьет. И еду, которую себе готовим, она не есть. Говорит, что вредная пища. В основном на картошке да на кашах живет. А только что-то заболит, сразу к врачу. Никогда боль не терпела и болезни не запускала. Наверное, поэтому и прожила столько.

– А как 110 летний юбилей будете праздновать?

– Честно говоря, мы даже не знаем, когда его праздновать. Ни месяца, ни числа рождения не известно. Когда в 70-м году делали ей паспорт (до этого без него жила) выяснилось, что все данные сгорели вместе с сельским храмом еще в 30-е годы. В архивах удалось найти хозяйственную книгу, а в ней значился, только год. На столетие приезжали ее поздравлять из районной администрации, так она выдала гостям, мол, рано поздравляете, я после Михайла родилась, – улыбается внучка.

Сама баба Вася говорит, что для нее лучший подарок, когда правнуки и праправнуки приезжают.

– Я бы очень хотела посмотреть, как у них жизнь сложиться, да только жить уже устала, – говорит долгожительница.

Автор: Марина ОСИЙЧУК

переглядiв: